Неточные совпадения
— Для чего я не служу, милостивый государь, — подхватил Мармеладов, исключительно обращаясь к Раскольникову, как будто это он ему задал
вопрос, — для чего не служу? А разве сердце у меня не болит о том, что я пресмыкаюсь втуне? Когда господин Лебезятников, тому месяц назад, супругу мою собственноручно избил, а я лежал пьяненькой, разве я не страдал? Позвольте, молодой человек, случалось вам… гм… ну хоть испрашивать
денег взаймы безнадежно?
Но, однако, мне тотчас же пришел в голову опять еще
вопрос: что Софья Семеновна, прежде чем заметит, пожалуй, чего доброго, потеряет
деньги; вот почему я решился пойти сюда, вызвать ее и уведомить, что ей положили в карман сто рублей.
Петр Петрович очень смеялся. Он уже кончил считать и припрятал
деньги. Впрочем, часть их зачем-то все еще оставалась на столе. Этот «
вопрос о помойных ямах» служил уже несколько раз, несмотря на всю свою пошлость, поводом к разрыву и несогласию между Петром Петровичем и молодым его другом. Вся глупость состояла в том, что Андрей Семенович действительно сердился. Лужин же отводил на этом душу, а в настоящую минуту ему особенно хотелось позлить Лебезятникова.
— Штука в том: я задал себе один раз такой
вопрос: что, если бы, например, на моем месте случился Наполеон и не было бы у него, чтобы карьеру начать, ни Тулона, ни Египта, ни перехода через Монблан, а была бы вместо всех этих красивых и монументальных вещей просто-запросто одна какая-нибудь смешная старушонка, легистраторша, которую еще вдобавок надо убить, чтоб из сундука у ней
деньги стащить (для карьеры-то, понимаешь?), ну, так решился ли бы он на это, если бы другого выхода не было?
Ужас! Она не додумалась до конца, а торопливо оделась, наняла извозчика и поехала к мужниной родне, не в Пасху и Рождество, на семейный обед, а утром рано, с заботой, с необычайной речью и
вопросом, что делать, и взять у них
денег.
Но лишь только он затрепещет от любви, тотчас же, как камень, сваливается на него тяжелая мысль: как быть, что делать, как приступить к
вопросу о свадьбе, где взять
денег, чем потом жить?..
— Как не жизнь! Чего тут нет? Ты подумай, что ты не увидал бы ни одного бледного, страдальческого лица, никакой заботы, ни одного
вопроса о сенате, о бирже, об акциях, о докладах, о приеме у министра, о чинах, о прибавке столовых
денег. А всё разговоры по душе! Тебе никогда не понадобилось бы переезжать с квартиры — уж это одно чего стоит! И это не жизнь?
Не играя
вопросом о любви и браке, не путая в него никаких других расчетов,
денег, связей, мест, Штольц, однако ж, задумывался о том, как примирится его внешняя, до сих пор неутомимая деятельность с внутреннею, семейною жизнью, как из туриста, негоцианта он превратится в семейного домоседа?
В сентябре Левин переехал в Москву для родов Кити. Он уже жил без дела целый месяц в Москве, когда Сергей Иванович, имевший именье в Кашинской губернии и принимавший большое участие в
вопросе предстоящих выборов, собрался ехать на выборы. Он звал с собою и брата, у которого был шар по Селезневскому уезду. Кроме этого, у Левина было в Кашине крайне нужное для сестры его, жившей за границей, дело по опеке и по получению
денег выкупа.
«Дронов выпросит у этого кота
денег на газету и уступит ему женщину, подлец, — окончательно решил он. Не хотелось сознаться, что это решение огорчает и возмущает его сильнее, чем можно было ожидать. Он тотчас же позаботился отойти в сторону от обидной неудачи. — А эта еврейка — права.
Вопросами внешней политики надобно заняться. Да».
Тут Клим понял смысл ее
вопроса о
деньгах, густо покраснел и не нашел, что сказать ей.
— Вас, юристов, эти
вопросы не так задевают, как нас, инженеров. Грубо говоря — вы охраняете права тех, кто грабит и кого грабят, не изменяя установленных отношений. Наше дело — строить, обогащать страну рудой, топливом, технически вооружать ее. В деле призвания варягов мы лучше купца знаем, какой варяг полезней стране, а купец ищет дешевого варяга. А если б дали
денег нам, мы могли бы обойтись и без варягов.
Я прервал его речь
вопросом: сколько у меня всего-на-все
денег? «Будет с тебя, — отвечал он с довольным видом. — Мошенники как там ни шарили, а я все-таки успел утаить». И с этим словом он вынул из кармана длинный вязаный кошелек, полный серебра. «Ну, Савельич, — сказал я ему, — отдай же мне теперь половину; а остальное возьми себе. Я еду в Белогорскую крепость».
Но все эти три лица сами этих
денег, однако, не видали, видел опять-таки лишь Смердяков, но тут сам собою
вопрос: если и правда, что они были и что видел их Смердяков, то когда он их видел в последний раз?
— А черт знает. Из похвальбы, может быть… так… что вот так много
денег прокутил… Из того, может, чтоб об этих зашитых
деньгах забыть… да, это именно оттого… черт… который раз вы задаете этот
вопрос? Ну, соврал, и кончено, раз соврал и уж не хотел переправлять. Из-за чего иной раз врет человек?
Ему стали предлагать
вопросы. Он отвечал совсем как-то нехотя, как-то усиленно кратко, с каким-то даже отвращением, все более и более нараставшим, хотя, впрочем, отвечал все-таки толково. На многое отговорился незнанием. Про счеты отца с Дмитрием Федоровичем ничего не знал. «И не занимался этим», — произнес он. Об угрозах убить отца слышал от подсудимого. Про
деньги в пакете слышал от Смердякова…
Так немедленно и поступил Николай Парфенович: на «романических» пунктах он опять перестал настаивать, а прямо перешел к серьезному, то есть все к тому же и главнейшему
вопросу о трех тысячах. Грушенька подтвердила, что в Мокром, месяц назад, действительно истрачены были три тысячи рублей, и хоть
денег сама и не считала, но слышала от самого Дмитрия Федоровича, что три тысячи рублей.
Ипполит Кириллыч остался очень доволен этим показанием. Из дальнейших
вопросов выяснилось тоже, что Грушеньке было известно, откуда эти
деньги и что взял их-де Дмитрий Федорович от Катерины Ивановны.
На
вопрос мой, откуда взял столько
денег, он с точностью ответил, что взял их сейчас пред тем от вас и что вы ссудили его суммою в три тысячи, чтоб ехать будто бы на золотые прииски…
На настойчивый
вопрос прокурора: о каких
деньгах говорил, что украл у Катерины Ивановны, — о вчерашних или о тех трех тысячах, которые были истрачены здесь месяц назад, — объявила, что говорил о тех, которые были месяц назад, и что она так его поняла.
— Я гораздо добрее, чем вы думаете, господа, я вам сообщу почему, и дам этот намек, хотя вы того и не стоите. Потому, господа, умалчиваю, что тут для меня позор. В ответе на
вопрос: откуда взял эти
деньги, заключен для меня такой позор, с которым не могло бы сравняться даже и убийство, и ограбление отца, если б я его убил и ограбил. Вот почему не могу говорить. От позора не могу. Что вы это, господа, записывать хотите?
На
вопросы о вчерашних
деньгах она заявила, что не знает, сколько их было, но слышала, как людям он много раз говорил вчера, что привез с собой три тысячи.
Многие из «высших» даже лиц и даже из ученейших, мало того, некоторые из вольнодумных даже лиц, приходившие или по любопытству, или по иному поводу, входя в келью со всеми или получая свидание наедине, ставили себе в первейшую обязанность, все до единого, глубочайшую почтительность и деликатность во все время свидания, тем более что здесь
денег не полагалось, а была лишь любовь и милость с одной стороны, а с другой — покаяние и жажда разрешить какой-нибудь трудный
вопрос души или трудный момент в жизни собственного сердца.
На прямой
вопрос Николая Парфеновича: не заметил ли он, сколько же именно
денег было в руках у Дмитрия Федоровича, так как он ближе всех мог видеть у него в руках
деньги, когда получал от него взаймы, — Максимов самым решительным образом ответил, что
денег было «двадцать тысяч-с».
Петр Ильич потом на позднейшие
вопросы интересовавшихся лиц: сколько было
денег? — заявлял, что тогда сосчитать на глаз трудно было, может быть, две тысячи, может быть, три, но пачка была большая, «плотненькая».
На
вопрос прокурора: где же бы он взял остальные две тысячи триста, чтоб отдать завтра пану, коли сам утверждает, что у него было всего только полторы тысячи, а между тем заверял пана своим честным словом, Митя твердо ответил, что хотел предложить «полячишке» назавтра не
деньги, а формальный акт на права свои по имению Чермашне, те самые права, которые предлагал Самсонову и Хохлаковой.
4) Если подсудимая Евфимия Бочкова не виновна по первому
вопросу, то не виновна ли она в том, что 17-го января 188* года в городе N, состоя в услужении при гостинице «Мавритания», тайно похитила из запертого чемодана постояльца той гостиницы купца Смелькова, находившегося в его номере, 2500 рублей
денег, для чего отперла чемодан на месте принесенным и подобранным ею ключом?
Уходя из суда, она обратилась к судебному приставу с
вопросом, может ли она передать несколько
денег Масловой.
Правда, что после военной службы, когда он привык проживать около двадцати тысяч в год, все эти знания его перестали быть обязательными для его жизни, забылись, и он никогда не только не задавал себе
вопроса о своем отношении к собственности и о том, откуда получаются те
деньги, которые ему давала мать, но старался не думать об этом.
Но когда отобрали детей, возник
вопрос, куда их деть и на какие
деньги содержать?
Привычки Александра были таковы, что невероятного ничего тут не было. Узнать, правда ли, было нелегко и, во всяком случае, наделало бы много скандалу. На
вопрос г. Бенкендорфа генерал Соломка отвечал, что через его руки проходило столько
денег, что он не припомнит об этих пяти тысячах.
Гарибальди согласился приехать с целью снова выдвинуть в Англии итальянский
вопрос, собрать настолько
денег, чтоб начать поход в Адриатике и совершившимся фактом увлечь Виктора-Эммануила.
Артистический период оставляет на дне души одну страсть — жажду
денег, и ей жертвуется вся будущая жизнь, других интересов нет; практические люди эти смеются над общими
вопросами, презирают женщин (следствие многочисленных побед над побежденными по ремеслу).
Прежде всякого вызова, более года тому назад, положено было запрещение на мое именье, отобраны деловые бумаги, находившиеся в частных руках, наконец, захвачены
деньги, 10000 фp., высланные мне из Москвы. Такие строгие и чрезвычайные меры против меня показывают, что я не только в чем-то обвиняем, но что, прежде всякого
вопроса, всякого суда, признан виновным и наказан — лишением части моих средств.
Мы видели Ляховского с его лучших сторон; но он являлся совершенно другим человеком, когда
вопрос заходил о
деньгах.
— Помилуйте, я ваш
вопрос очень ценю и понимаю. Никакого состояния покамест я не имею и никаких занятий, тоже покамест, а надо бы-с. А
деньги теперь у меня были чужие, мне дал Шнейдер, мой профессор, у которого я лечился и учился в Швейцарии, на дорогу, и дал ровно вплоть, так что теперь, например, у меня всего
денег несколько копеек осталось. Дело у меня, правда, есть одно, и я нуждаюсь в совете, но…
Вы увидите изумительную девушку, да не одну, двух, даже трех, украшение столицы и общества: красота, образованность, направление… женский
вопрос, стихи, всё это совокупилось в счастливую разнообразную смесь, не считая по крайней мере восьмидесяти тысяч рублей приданого, чистых
денег, за каждою, что никогда не мешает, ни при каких женских и социальных
вопросах… одним словом, я непременно, непременно должен и обязан ввести вас.
Вы и не подозреваете, на какие фокусы человеческое самолюбие способно: вот она считает меня подлецом, за то, что я ее, чужую любовницу, так откровенно за ее
деньги беру, а и не знает, что иной бы ее еще подлее надул: пристал бы к ней и начал бы ей либерально-прогрессивные вещи рассыпать, да из женских разных
вопросов вытаскивать, так она бы вся у него в игольное ушко как нитка прошла.
Мышников теперь даже старался не показываться на публике и с горя проводил все время у Прасковьи Ивановны. Он за последние годы сильно растолстел и тянул вместе с ней мадеру. За бутылкой вина он каждый день обсуждал
вопрос, откуда Галактион мог взять
деньги. Все богатые люди наперечет. Стабровский выучен и не даст, а больше не у кого. Не припрятал ли старик Луковников? Да нет, — не такой человек.
— Нет, папа, отлично понимаю. Ну, скажи, пожалуйста, для чего нам много
денег: ведь ты два обеда не съешь, а я не надену два платья?.. Потом, много ли богатых людей на свете, да и
вопрос, счастливее ли они от своего богатства?
Мышникова больше всего занимал
вопрос о том, откуда Галактион мог достать
денег. Ведь на худой конец нужно двести — триста тысяч.
— Ничего, поп хороший, — отвечал ямщик на
вопрос ее. — Обстоятельный, хвалят его. До
денег охоч, да уж это поповское дело, на том уж они все стоят. У них ведь толстый карман святее угодников. Обойди весь вольный свет — бессребреника меж попами не сыщешь. А здешнего похваляют — добрый, слышь.
— Ах, боже мой! Какие странные
вопросы задаешь ты сегодня! Но ведь все же платят
деньги! Не я, так другой заплатил бы, — не все ли тебе равно?
Кухарка с самого начала объявила суду, что хочет штраф
деньгами, «а то барыню как посадят, кому ж я готовить-то буду?» На
вопросы судьи Татьяна Павловна отвечала с великим высокомерием, не удостоивая даже оправдываться; напротив, заключила словами: «Прибила и еще прибью», за что немедленно была оштрафована за дерзкие ответы суду тремя рублями.
Но так как о
деньгах не заговаривалось, то я, естественно, рассердился на мою глупость и, как теперь помню, в досаде на какой-то слишком уж веселый
вопрос его, изложил ему мои взгляды на женщин залпом и с чрезвычайным азартом.
Младший не отвечал ни слова.
Вопрос брата показался ему сомнением в его честности. Досада на самого себя, стыд в поступке, который мог подавать такие подозрения, и оскорбление от брата, которого он так любил, произвели в его впечатлительной натуре такое сильное, болезненное чувство, что он ничего не отвечал, чувствуя, что не в состоянии будет удержаться от слезливых звуков, которые подступали ему к горлу. Он взял не глядя
деньги и пошел к товарищам.
— Дмитрий Петрович! — были первые слова, обращенные ею к Розанову. — Вы мой старый приятель, и я к вам могу обратиться с таким
вопросом, с которым не обратилась бы ни к кому. Скажите мне, есть у вас
деньги?
«Ужасная вещь иметь дело с этими стареющими красавицами, они уж чересчур щепетильны в финансовых
вопросах, тревожась возникающим, вероятно, в их уме сознанием, что их любят не за увядшую красоту, а за
деньги…» — рассуждая про себя Николай Леопольдович.
— Ты — да, но я не хочу считать моими твои
деньги — это испортило бы всю иллюзию нашей любви. В денежных, всегда щекотливых,
вопросах я очень щепетилен. Ты знаешь русскую пословицу: «дружба дружбой, а
деньгам счет». Вот почему я беру с тебя всегда расписки в получении от меня сумм — аккуратность прежде всего… — поцеловал ее в свою очередь Николай Леопольдович.
Агнесса Михайловна упорно молчала. Наконец приехали в город. Возник
вопрос: откуда взять
денег для уплаты за карету? Князь уже довольно миролюбиво начал совещаться с Зыковой. Решили ехать к ее матери. Мария Викентьевна обругала их обоих и отказала на отрез.